Если посмотреть на небо, то для русского человека оно почти наверняка будет голубым. Для американца — просто blue. Для итальянца — azzurro. А для японца зелёный сигнал светофора до сих пор официально может считаться «синим».

На первый взгляд это звучит как языковой курьёз. Но за ним скрывается одна из самых интересных идей современной лингвистики и когнитивной науки: язык не просто описывает мир, он помогает мозгу его сортировать. И цвета — лучший пример того, как культура участвует в формировании восприятия реальности.

С точки зрения физики цвет — это всего лишь световая волна определённой длины. Но проблема в том, что спектр света непрерывен. В природе нет места, где «официально» заканчивается зелёный и начинается голубой. Никто не проводит линию между синим и фиолетовым. Все границы между цветами создаёт человек. Язык словно нарезает радугу на куски и даёт им названия. Но разные культуры делают это по-разному — и именно поэтому люди начинают по-разному воспринимать оттенки.

Русский язык необычен для Европы тем, что разделяет синюю область спектра на два самостоятельных базовых цвета: синий и голубой. Для носителя русского это не просто оттенки одного цвета. Мы воспринимаем их почти как разные категории — примерно так же, как красный и розовый.

В английском языке всё проще: существует одно основное слово — blue. Конечно, англоговорящий человек способен увидеть разницу между тёмно-синим и небесным оттенком. Но язык не заставляет мозг автоматически считать их разными цветами. И это влияет на восприятие быстрее, чем кажется.

В исследовании психолога Джонатана Винавера (Winawer et al., 2007) участникам показывали оттенки синего. Русские носители быстрее замечали переход между синим и голубым, чем англоговорящие.

Причина оказалась простой: язык заранее «натренировал» мозг замечать эту границу.Получается, слова влияют не только на речь, но и на скорость обработки визуальной информации.

Русские — не единственный народ, который разделил синий спектр на две части. В итальянском языке существуют:

• blu — тёмный синий
• azzurro — светлый небесный оттенок

Итальянцы относятся к этому различию настолько серьёзно, что национальную сборную называют Gli Azzurri — «Голубые». Для англичанина их форма была бы просто синей. Но для итальянской культуры это отдельный цвет с собственной эмоциональной и исторической ассоциацией.

Похожее различие существует и в современном греческом языке:

• ble — синий
• galazio — голубой

Получается, разные культуры по-разному «масштабируют» цветовой спектр. Одни видят больше границ, другие — меньше.

Традиционное японское слово aoi (青い) исторически обозначало сразу целую группу холодных оттенков:

• синее небо
• морскую воду
• зелёную траву
• листья
• незрелые яблоки

Для европейца это кажется странным. Но древние культуры редко делили цвета строго по физике световых волн. Гораздо важнее были ощущения и ассоциации. Aoi связывалось с прохладой, свежестью, влагой и жизнью. Позже в японском языке появилось отдельное слово midori — «зелёный». Однако старая система полностью не исчезла. Именно поэтому зелёный сигнал светофора в Японии до сих пор официально часто называют «синим». Более того, в XX веке японские власти специально делали зелёные сигналы максимально сине-зелёными, чтобы они лучше соответствовали традиционному слову aoi. 

В древнекитайской культуре существовала похожая категория — иероглиф 青 (qing). Это один из самых труднопереводимых цветовых терминов в мире. В зависимости от контекста он мог означать:

• синий
• зелёный
• бирюзовый
• цвет молодой природы

В китайской философии qing ассоциировался с весной, ростом, молодостью, стихией дерева, востоком. Даже сегодня древнее восприятие сохраняется в языке:

• 青山 — «зелёные горы»
• 青天 — «синее небо»
• 青春 — молодость

Буквально последнее слово можно перевести как «сине-зелёная весна». Современный китайский уже разделяет зелёный и синий как отдельные цвета, но старый способ видеть мир никуда не исчез.

Да. Некоторые народы традиционно использовали очень небольшое количество цветовых терминов. У отдельных племён Новой Гвинеи, Африки и Австралии исторически существовали только слова для светлого, тёмного, красного. Остальные цвета описывались через объекты природы:

• «цвет травы»
• «цвет земли»
• «цвет крови»
• «цвет воды»

Это не значит, что люди физически не различали оттенки. Их зрение было таким же, как у любого человека. Просто культура не считала нужным выделять эти цвета как самостоятельные категории. В 1969 году лингвисты Брент Берлин и Пол Кей предложили известную теорию развития цветовых терминов. Согласно их исследованиям, языки обычно проходят похожие этапы: появляются слова для светлого и тёмного, затем — для красного, позже — для зелёного и жёлтого и только потом возникает отдельное слово для синего. А различие между синим и голубым считается ещё более редким и поздним этапом.

Когда европейские филологи XIX века начали внимательно читать Гомера, их озадачила странная деталь: море в «Одиссее» почти никогда не называлось синим. Вместо этого использовалось выражение «винно-тёмное море».

Некоторые исследователи даже предположили, что древние греки хуже различали синий цвет. Сегодня эта теория считается ошибочной. Древние греки прекрасно видели цвета, но их язык иначе распределял внимание. Для них были важнее глубина, блеск, насыщенность, эмоциональное впечатление. «Винно-тёмное море» — это не ошибка зрения, а другой культурный способ описывать мир.

Современная наука считает, что физиология зрения у людей одинакова. Русский, японец, китаец и англичанин воспринимают один и тот же спектр света. Но язык влияет на внимание и классификацию. Когда в языке существует отдельное слово для какого-то цвета, мозг быстрее выделяет эту категорию. Если язык объединяет оттенки одним термином, различия между ними воспринимаются менее резко. Это не означает, что русские «видят» голубой, а англичане — нет. Скорее, культуры по-разному организуют цветовое пространство. Именно поэтому цвет — это одновременно:

• физика
• биология
• язык
• память
• история
• культура

Мы привыкли считать цвета чем-то объективным и универсальным. Но история языков показывает удивительную вещь: даже такие базовые понятия, как «синий» или «зелёный», зависят от культуры сильнее, чем кажется. Каждый язык создаёт собственную карту реальности. Русский разделил небо на голубое и синее. Итальянский сделал лазурный частью национальной идентичности. Японский объединил небо и траву. Китайский увидел в сине-зелёном цвете символ весны и молодости. А древние греки нашли в море оттенок вина. И всё это — один и тот же спектр света.

Berlin B., Kay P. Basic Color Terms: Their Universality and Evolution. University of California Press, 1969.
Winawer J. et al. “Russian blues reveal effects of language on color discrimination.” Proceedings of the National Academy of Sciences, 2007.
Deutscher G. Through the Language Glass: Why the World Looks Different in Other Languages. Metropolitan Books, 2010.
Whorf B. L. Language, Thought, and Reality. MIT Press, 1956.
Sapir E. Language: An Introduction to the Study of Speech. 1921.
Kay P., Regier T. “Language, thought and color: recent developments.” Trends in Cognitive Sciences, 2006.
Evans N. The Language Myth. Cambridge University Press, 2014.
Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. Языки славянской культуры.